\ ГЛАВНАЯ /  \ МЫ /  \ ФОРУМ /  \ МЫСЛИ /  \ ГОСТЕВАЯ КНИГА /  \ АРХИВ /

 



СОДЕРЖАНИЕ

Бурные двадцатые

Истоки кризиса двадцатых годов

Начало и конец кризиса двадцатых годов















СЦЕНАРИЙ МИРОВОГО КРИЗИСА ДВАДЦАТЫХ ГОДОВ XXI ВЕКА

В начале двадцатых годов XXI века американская экономика будет состоять из недомогающих отраслей массовых товаров и цветущей обманчиво здоровым румянцем экономики брэнда. Американские политики превратятся в сообщество сварливых интриганов, наподобие любимой нашей "бабушки Олбрайт", а европейцы будут со все большим раздражением воспринимать американское господство.

Кризис как раз и откроет всем истинное положение вещей в американской и отчасти в европейской, канадской и японской экономиках. Именно он скажет сакраментальное "А король то - гол!".


США в двадцатые годы XXI века переживут беспрецедентный экономический и политический кризис, более тяжелый по своим последствиям, чем Великая депрессия. Произойдет неожиданный развод с Европой, а духовное влияние США в мире резко сократится. Впрочем, в сороковые годы США частично отвоюют свои позиции.

После кризиса Соединенные Штаты и Западная Европа окажутся по разные стороны невидимого, но трудно преодолимого культурного барьера. Европу неодолимо повлечет к коллективистским ценностям, а американцы будут отчаянно искать и найдут новые формы реализации ценностей индивидуализма. Но не только европейцы "разлюбят" Америку. Динамичные американцы обнаружат, что "чахлый мир" Европы по всем важным для них параметрам уступает кипучему латиноамериканскому.

Европа, которая по выходу из мирового кризиса окажется реально единой, создаст эффективные корпорации и корпоративные союзы. Отвергнув американскую модель, европейцы многократно снизят и потребление американской масскультуры.

Обиженный дядя Сэм сделает в это время несколько грубых политических ошибок. Попытавшись наказать "упертых немцев", "строптивых французов" и "неверных итальянцев", он ускорит консолидацию европейцев на антиамериканской и антилибералистской основе. Американо-европейские противоречия в конце двадцатых годов чуть не разорвут Канаду.

В это время Китай, который быстро восстановит динамику экономического развития, сделает решительные шаги по Евразии. Начнется эскалация напряженности между Китаем и США. Разрядка напряжения произойдет в крупной локальной войне в середине двадцатых. Разборка будет жесткой. И, хотя Китай отступит перед техническим превосходством США и Европы, в войне и послевоенных политических маневрах он закрепит новый для себя статус сверхдержавы.

В сороковых годах уже никто не сможет оспаривать преобладающую роль Китая в Корее, Индокитае и в Центральной Азии. Хотя центральноазиатсий регион останется спорной территорией на перекрестье влияния Китая, Индии, России, персов и турок. Но китайское влияние здесь будет преобладающим, т.к. Индия будет изолирована с помощью Пакистана, а Россия сама попадет под китайский прессинг.

Арабы и Черная Африка станут союзниками Китая в основных политических вопросах. Их экономики попадут в зависимость от китайской экономики.

Внутренний идеологический и социально-экономический раскол Запада создаст китайцам еще одно стратегическое преимущество. Китай, заигрывая с Европой на политическом уровне и играя в примерного ученика - учась у нее реформированию экономики, усилит культурное, экономическое и расовое проникновение в США. Таким образом, он станет игроком и на поле американо-европейских отношений.

В тридцатых годах XXI века китайская диаспора в США не только увеличится численно, но и усилит влияние на внутреннюю жизнь американских штатов. Причем, здесь дело не в подкупе, триадах и высокой политике. Китайцы будут "просто" богатеть и размножаться, одновременно вплетая в свои сложные структуры базовые элементы американской демократии и бизнеса на штатном и муниципальном уровнях.

ИСТОКИ КРИЗИСА ДВАДЦАТЫХ ГОДОВ

В чем же причина и истоки всеохватного кризиса двадцатых годов XXI века?

Грозовые тучи мирового экономического кризиса начнут сгущаться над США и Европой уже после 2005-2007 годов. Гедонизм в этих странах приведет не только к ожирению тела, но и к ожирению мозга.

Впрочем, развитие кризиса дальше всего зайдет только в США. Причина - в политической, экономической и военной гегемонии США во всем мире в 1990-2020. Культурно незрелое американское общество, для которого, как ни для какого другого, актуальна формула "движение - это жизнь", уже сейчас нездорово. Причина болезни в чрезмерном поглощении ренты со своего могущества и в начинающейся гиподинамии от слишком комфортной для них глобализации.

Кстати, что такое "культурная незрелость" американскогообщества?

Это оборотная сторона его молодости. "Молодо-зелено". Американцы плохо понимают другие народы, несмотря на все их "карнеги" и "стратегии". Поэтому, когда средний американец начинает читать мораль, напоминать о семи смертных грехах и тому подобном, тошно становится всем, кроме самих американцев.

Зато когда американец творит бизнес и прочий экшн, ему подражают и у него учатся.

Американцы США - это один из немногих цивилизованных народов, почти лишенных Прошлого, но зато породнившихся с Будущим.

В этом их сила. Понятно, и слабость.

Сухощавый конкурентный дух вывел Америку "в люди". Спокойная жизнь для него - смерть. Или вызов, если голова еще светлая. Но голова будет отяжелена самодовольством. Тем же самым ожирением - духа.

Ныне американская элита становится не только толстой, близорукой и мелочной, но и развивает бешеную активность, защищая свои новые привилегии. Логика простая: "Европейцам - по рукам, остальным - по шее!". Благо, что дубина тяжелая, а руки длинные.

При внутреннем разложении и чрезмерных доходах элиты и околоэлитных слоев, более половины американцев уже в начале первого десятилетия XXI века начнут беднеть и сокращать потребление, несмотря на увеличение продолжительности своего рабочего времени.

Всенародное казино на рынке ценных бумаг начнет играть против простых американцев, так как периоды спада на рынке станут все более частыми. Скажут - сам виноват, слишком рисковал. Но ведь рисковал и раньше. А малорисковые операции на рынке ценных бумаг будут съедаться инфляцией.

Так медленно, но верно, где-то с 2005-2007 начнется подрыв доверия простого американца к американскому фондовому рынку и всей системе. Он будет смотреть и видеть, как наглеют и транжирят деньги его более удачливые и циничные соотечественники. Еще недавно он был с ними в принципе на равных и в своих неудачах видел лишь случайность. "Сейчас не повезло - повезет в следующий раз". Но сейчас (т.е. после 2010) он радуется банкротству очередного выскочки и ненавидит работодателя. Он все глубже досадует на всю систему, в которой есть привилегированные бездельники, но уже нет таких как он. А таких как он, обманутых системой "простых американцев", становится все больше и больше.

Кризис начнется, как и почти сто лет назад, с биржи. Тот кризис, как оказалось, открыл эпоху мирового господства Соединенных Штатов, а этот, как подтвердят дальнейшие события, эту эпоху закроет. "Бжезинские", т.е. стратеги-экстраполяторы, будут застигнуты врасплох и растеряются.

В однодневье десятки миллионов людей во всем мире потеряют триллионы долларов сбережений. Правительства западных стран ответят грамотно и адекватно, в соответствии с имеющимися и согласованными задолго до событий сценариями кризиса. Вот только сценарии придется выбирать из самых мрачных, из тех, вероятность развития которых по мнению стратегов была пренебрежимо мала.

Людям объяснят, что в принципе ничего страшного не произошло. Просто лопнул мыльный пузырь. Осталась экономика, великолепная американская экономика с ее технологиями и менеджерами. Что произошло? Как будто ничего.

На самом деле все произойдет раньше. Произойдет постепенно, где-то начиная с 1995 года. Возникнут очень сильные и самоподдерживающиеся перекосы не только в ценах на акции, но и на многие услуги.

Например, деятельность по обслуживанию того же фондового рынка окажется настолько утонченной, перегруженной совершенно лишними потребностями, а ее оплата настолько высокой, что эта отрасль экономики приобретет размеры, на порядок превышающие ее оптимум.

Почему так получится? Неужели правительства и "мозговые центры" не углядят? Не заметят только лишь потому, что противоречия будут медленно накапливаться в течение двух десятилетий? Ситуация с лягушкой, сваренной на очень медленном огне?

Не заметят потому, что эти перекосы произойдут в рамках привычной и, самое главное, удобной парадигмы управления рыночной экономикой, опирающейся на способность рынков балансировать спрос и предложение, и перераспределять выгоды через механизм конкуренции.

Не заметят и потому, что американская гегемония, которую почему-то назвали глобализацией, ослабит сложившийся еще на заре капитализма механизм межстрановой конкуренции, до сих пор неизменно эффективно корректирующий весь механизм международных экономических отношений.

В результате увидят, но не предадут должного значения факту возникновения перекоса между экономиками изысканных и обычных потребностей. Все потребности, которые позволяют обогатить жизнь людей и усилить их мотивацию к любой деятельности, я отношу к обычным. Конечно, среди обычных есть и такие, полезность которых сомнительна, как, например, курение. Но я хочу здесь высветить особый аспект отношений между потребностями, потребителями и производителями, который поможет объяснить истоки Кризиса. Потому что речь здесь идет не вообще о вреде и пользе, а о коренном пороке Системы.

Изысканной я называю потребность, в которой символ играет преобладающую роль, и цена которой складывается в замкнутой на самою себя экономике изысканных потребностей или иначе - брэнда. В экономике брэнда потребитель переплачивает производителю, но сам в качестве производителя заставляет переплачивать уже в свою очередь другого потребителя, а тот делает тоже самое с третьим, и так продолжается пока цепочка не замкнется в круг. А все вместе они дружно паразитируют на экономике обычных потребностей постольку, поскольку их услуги все больше участвуют и в цепочках ценностей обычных товаров.

Экономика брэнда существовала всегда и при разумных пропорциях она не опасна. Опасен самоподдерживающийся рост этой экономики выше нормальных пропорций и, в частности, рост ее фиктивной составляющей. Эта составляющая создает все более высокие барьеры между элитарной и обычной сферами потребления.

И опять бог бы с ними, это всегда было и всегда будет, в этом одно из проявлений богатства мира и жизни. Но современная "экономика услуг" и глобализация создали механизм навязывания изысканных потребностей всему американскому обществу (и не только американскому). Причем, процессу вытеснения обычной стоимости стоимостью фиктивной сейчас предела нет. Однако рано или поздно это движение должно закончится крахом или натолкнуться на сопротивление. Ведь не может же цена обычного товара состоять на 80-100% из платы за символы.

Порче виртуализации услуг подвергаются не только спекулянты фондовыми ценностями и бизнес-консультанты, но также адвокаты и врачи, превращающиеся в циничных вымогателей. Обычная экономика, ориентированная на удовлетворение самых насущных потребностей, попадает в очень сложную и липкую, как паутина, сеть зависимости от экономики изысканных потребностей. Болезнь начинает загоняться вглубь, не встречая должного сопротивления, вплоть до кризиса - слома всей экономической системы.

Однако не в одном "навязывании" и "цепочках" дело. Изысканная потребность объективно индивидуализирована или ориентирована на очень узкий сегмент рынка. В ее удовлетворении могут участвовать обычные товары и услуги. Впрочем, можно ли назвать обычными товарами 900 роллс-ройсов в гараже или 1000 красавиц в гареме султана Брунея, чашечку кофе за 3000 долларов в японском деловом клубе?

Главное здесь то, что узкий сегмент рынка, как правило, монополен или олигополен. Это позволяет "законно" и незаметно завысить цену услуги во много раз. А рынок, на котором господствует символ (та же чашечка кофе в престижном клубе), способен завысить цену в десятки, а то и сотни раз. Ведь символ, как наркотик, захватывает человека целиком. Хуже того - он захватывает элитную группу, заставляя ее служить себе и тратить на себя несоизмеримые суммы.

Экономика виртуальных услуг и сверхмелких рынков торгует символами, которые представляют собой особую форму пропуска в то или иное сообщество. В первые два десятилетия XXI века она будет оттеснять от потребителя и подчинять себе реальную экономику, сама будет подвергаться все большей " виртуальной порче".

А хуже всего то, что она воспитает поколение жадной и спесивой "золотой молодежи". Эти люди, став "у руля", будут держаться за него до тех пор, пока их силой от него не оторвут. Все их навыки, как и у их советских комсомольских "предшественников" 70-х и 80-х годов XX века, будут сведены к одному - цепкой хватке на руле власти.

В начале двадцатых годов XXI века американская экономика будет состоять из недомогающих отраслей массовых товаров и цветущей обманчиво здоровым румянцем экономики брэнда. Американские политики превратятся в сообщество сварливых интриганов, наподобие любимой нашей "бабушки Олбрайт", а европейцы будут со все большим раздражением воспринимать американское господство.

Кризис как раз и откроет всем истинное положение вещей в американской и отчасти в европейской, канадской и японской экономиках. Именно он скажет сакраментальное "А король то - гол!". Рухнут сотни финансовых империй, разорвутся миллионы контрактов. Разом обедневшие собственники ценных бумаг перестанут предъявлять спрос на многие товары и услуги. Эффект домино. По всему миру.

НАЧАЛО И КОНЕЦ КРИЗИСА ДВАДЦАТЫХ ГОДОВ

Первые шаги правительств будут правильными. Они выделят приоритетные отрасли, приостановят торговлю акциями на свободных рынках, одновременно начав их скупку по упавшим ценам. Кризис будет правильно интерпретирован как кризис перепроизводства в экономике брэнда.

Но за первыми верными и точными шагами последуют вторые, третьи и четвертые. Последующие шаги будут содержать все больше ошибок. Ведь кризис ударит по интересам широких элитных кругов. Страсти, а не разум, начнут яростно диктовать властям свои жесткие условия.

Компании будут продолжать лопаться одна за другой, не находя рынков сбыта и источников внешнего финансирования. Возникнет затоваривание одними товарами, крайняя нехватка других. В общем, все обычные следствия большого кризиса.

Вместо того, чтобы провести скоординированные денежные реформы и окончательно "прихлопнуть" экономику брэнда, продолжат массированную скупку ценных бумаг по медленно растущим ценам. Но это не возродит доверия людей к системе "либерально-брэндовского" капитализма, изжившего себя за три десятилетия лихорадочного потребления, виртуализации потребностей и товаров.

Доверие рухнет окончательно. Рухнет вместо того, чтобы возродиться, потому что народ, в отличие от элиты, будет уверен в том, что возврата к изжившим порядкам не будет и НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ.

Правительство США, резко увеличив госдолг, погубит репутацию доллара. Через несколько месяцев оно откажется от поддержки фондового рынка. Но будет уже поздно. Вся система глобальной экономики станет неуправляемой и войдет в штопор вместе с производством большей части товаров и услуг.

В США кризис займет трехлетний период и приведет к 30%-му падению ВВП. В Европе, России и Китае "уложатся" в два года и объемы падения ВВП будут ниже, чем в США.

Потом еще около трех лет американская экономика будет находиться в депрессии, в то время как в Европе и России уже через год - два начнется медленный, а в Китае быстрый рост.

В годы Кризиса Европа найдет собственные рецепты экономического выживания. Политики либеральной ориентации здесь сразу же будут сметены с арены борьбы. Основная борьба развернется между партиями социалистической ориентации - противниками дальнейшей европейской интеграции, сторонниками усиления политической роли национальных правительств и новыми традиционалистами, выступающими за реформу политической и экономической систем в рамках объединенной Европы.

Новые традиционалисты докажут, что приостановка объединительных процессов в условиях кризиса неизбежно приведет к быстрому разрушению, причем кровавому, всего здания Европы. Необходим решительный развод или решительные антикризисные меры со стороны европейского организма как единого целого.

Традиционалисты сумеют убедить европейцев. Лишь Великобритания и несколько мелких стран решат пойти на решительную автономизацию. Впрочем, через два года почти все они вернутся в Европу.

Традиционалисты проведут законы об усилении власти Европарламента. Затем они от лица Европарламента начнут решительную реформу. Будут созданы корпорации нового типа, которые объединят отрасли в сложные организации, в которых особую роль получат своеобразные отраслевые "парламенты". Отраслевые органы будут выполнять некоторые функции, прежде принадлежавшие исключительно государствам и собственникам.

Этим будет положено начало быстрому росту интернациональной бюрократии и технократии нового типа. В то же время традиционалисты особо позаботятся о сохранении конкурентных начал в экономике, а также о том, чтобы сбалансировать власть "отраслевых парламентов" властью "обычных" правительств и парламентов, а также властью собственников и профсоюзов.

Кроме того, будут созданы ассоциации мелких собственников и кооперативов, причем новое законодательство здесь повторит все многообразие национальных вариантов таких объединений, только выведя их из под защиты и контроля местного законодательства. Этим будет дан ход конкурентной борьбе за утверждение наиболее эффективных форм кооперации труда и мелкого капитала.

Новая система возникнет удивительно быстро. Всего за три года европейский экономический ландшафт неузнаваемо изменится. Американцы, вначале ошарашенные крахом собственной модели и занятые собственными проблемами, в первое время даже попытаются перенять что-то из европейского опыта, но в итоге уже в год завершения рецессии развернут яростную борьбу за новое утверждение своей обновленной модели. Ведь и они найдут новую формулу для своей экономики. Они найдут эту формулу в рамках либеральной рыночной модели.

Американцы освободятся от большинства паразитов и создадут эффективные законы против возрождения паразитизма экономики брэнда. Индивидуализация американской экономической жизни усилится. Усилится и усложнится антимонопольное законодательство. Будут законодательно приняты очень жесткие профессиональные кодексы юристов, врачей, банкиров и т.д.

На каждом рабочем месте (и не только) законодательно будут установлены телекамеры и прослушивающие устройства, записи которых будут стекаться в единый информационный банк. Зарплата и все доходы, не связанные с собственностью, будут ограничены налогами и даже лимитами. Иметь сверхвысокую зарплату в американском обществе станет просто неприлично. Сверхдоходы от собственности - пожалуйста, а вот иные - нет!

Прямым следствием экономического кризиса, который беспрецедентно быстро ослабит Запад, станет попытка Китая силой утвердить статус гегемона над восточной половиной Евразии.

До этого основными методами китайской экспансии были проникновение на территорию сопредельных государств и захват ими важных позиций в экономике, а также создание инфраструктуры, способной дестабилизировать обстановку в случае необходимости. Теперь добавятся прямое военное и политическое давление, быстро перерастающее в террористическую дестабилизацию, косвенное и прямое военное вмешательство.

Так, в середине двадцатых годов XXI века будут "взорваны" арабский и африканский миры, а высадка китайской армии на Филиппинах и арабская агрессия против Израиля приведут к войне между Китаем и Западом. Мир едва удержится на грани ядерной войны. В обычной войне китайцы и арабы потерпят решительное поражение.

Но в итоге эта война станет стратегической победой Китая. Она создаст ему двух стратегических союзников и парализует волю к сопротивлению у зависимых от него правительств, многие из которых уже через несколько лет после конфликта попадут почти в вассальную зависимость от Китая. Важно и другое следствие - все мировое сообщество признает границы китайской зоны влияния. Даже Япония медленно, но верно, начнет вовлекаться в орбиту китайского влияния. Многие юные китайцы в это время фанатично уверуют в себя, как носителей мировой миссии.

Стратегический успех Китая в двадцатые годы будет полностью осознан мировым сообществом только в сороковых годах, когда США почувствуют себя повсеместно выставленными за дверь, как в Европе, так и на Дальнем Востоке, в Африке и арабском мире. "Задворки" собственного дома - Латинская Америка тоже вдруг приобретут голос и силу, и заговорят с американцами на равных. Европа же сама по себе не сможет противостоять китайскому напору на континенте, потому что треснет пополам.

Но, несмотря на описанные пертурбации, США останутся наиболее влиятельной мировой державой до конца XXI века, так как Европа начнет разъединяться, России потребуется мощный военный союзник против Китая, да и у самого Китая надолго испортится пищеварение от обильной территориальной добычи.

После 2030 влияние США будет уже не тотальным, а выборочным. Культурное влияние и вовсе сойдет на нет. До конца сороковых годов XXI века Соединенные Штаты сами будут вовлечены в бурные потоки латиноамериканского католического и "карнавального" возрождения. Особой проблемой для Америки станет негритянская исламская революция.

июль 2009г.