\ ГЛАВНАЯ /  \ МЫ /  \ ФОРУМ /  \ МЫСЛИ /  \ ГОСТЕВАЯ КНИГА /  \ АРХИВ /

 
СОДЕРЖАНИЕ

I. ОБЩИНА КАК БОГ

II. ОБЩИННОСТЬ И ИНДИВИДУАЛИЗМ

III. МИССИЯ ХРИСТИАНСТВА

IV. ОБЩИНА ПРОТИВ ОБЩИНЫ

V. КТО ПРАВ?

VI. ГЕНЕЗИС ПРАВОСЛАВИЯ

VII. ГЕНЕЗИС КАТОЛИЦИЗМА

VIII. ЭВОЛЮЦИЯ РУССКОГО ДУХА

















В. Фелер

ЭВОЛЮЦИЯ ХРИСТИАНСТВА*

I. Община как Бог

Человек живет не только в мире вещей, тел, объектов, но и в мире личностей, душ. Тот и другой миры существуют параллельно, не сводясь друг к другу и не выводясь один из другого. Жалкие теории отражения ничего не объясняют, как и представления о сотворении мира из ничего.

Мир личностей - это, прежде всего, мир людей, их Я. Этот мир воспринимается всеми органами чувств через восприятие физических наших оболочек.

Но есть еще один мир личностей, который не воспринимается органами чувств, который нельзя отождествить с каким-либо конкретным организмом. Это мир общинных личностей, мир Я общин. Он возникает в группах людей, как малых, так и больших, возникает автоматически, независимо от воли и желания людей.

Люди не могут общаться с ним без особых процедур, ритуалов, да и в этом случае общение принимает форму откровения, благодати, "божественного света" и доступно не всем и не всегда, а людям неверующим представляется призрачным.

Проявления этого мира личностей Я-общин можно изучать. Законы толпы - это некоторые проявления Я общины. Классический пример полноценной и самодержавной общинной личности - это пример первобытной родовой общины, полностью растворившей индивидуальную человеческую личность.

Общинные личности являются столь же полноценными, реальными, как и личности индивидуальные. Они тоже развиваются. Они также имеют свою иерархию. Например, личность случайной толпы случайна, слепа, неразумна. Личность регулярной общины, будь то первобытный род, первобытное племя, современный народ, несравнимо более развита и разумна.

Она существует не часы и дни, в зависимости от времени физического существования толпы или конкретной цели, ею движущей, а в течение "большого цикла", имманентного ей срока жизни, обусловленного ее внутренними законами. "Большой цикл" - это 768 лет (3х4х4х4х4). Время жизни регулярной общины несколько меньше этого срока, т.к., скорее всего, существует срок между ее смертью и новым рождением.

Мифология и религия являются рациональными системами, обеспечивающими власть общинных Я над Я индивидуальными, власть общины над обществом. Бог - это личность общины. Многочисленные боги языческих народов когда-то были богами конкретных общин, а затем, по мере формирования народов, приобрели функциональные роли и постепенно стали скорее объектами внимания искусства и философии, чем проявлениями общинных Я.

Я нации, Я народа является общинным и в своей основе религиозным самосознанием, так как религия имеет адекватный язык для ее описания, так как только в религии создана адекватная и цельная система ритуала (литургии), активизирующая Я-общины, связывающая индивидуальные сознания с сознанием общинным, так как именно в религии сконцентрирована историческая память народа как общинной личности.

 

II. Общинность и индивидуализм

Чем отличается индивидуализм от неиндивидуализма?

Исторически общинное сознание было первой и долгое время единственной формой сознания человечества. В первобытных обществах человек, как индивидуум, сам почти ничего не решает, решают боги, т.е. личности общины.

Индивидууму здесь остается только ситуативное управление своим телом и реализация бедных профессиональных навыков охотника, рыболова, собирателя, воина, а в более поздних обществах, скотовода, земледельца.

Но с разложением первобытнообщинного общества, с появлением классов, зачатков государства, усложнением профессиональной и умственной деятельности, в индивидуальном сознании появляются абстрактные понятия и слова, их обозначающие, резко увеличивается личная свобода.

Первобытная община уже не всегда отвечает на вопросы жизни, зато некоторые ответы находит индивидуальный разум. Человек перестает быть членом только родовой общины. Он становится и членом обществ, т.е. государственных, производственных, социальных иерархий; частицей и носителем рыночных отношений. Мыслящий или просто активный человек становится также и членом общностей - групп людей, исповедующих одинаковые или близкие взгляды, теории, философии. Кроме того, человек становится членом не одной общины или иерархии тесно связанных между собой общин - прежде всего племени и рода, а членом нескольких, не всегда связанных между собой общин: семейной, по месту жительства, родовой, братской, корпоративной, национальной.

Все это дает индивидууму небывалую ранее свободу, как от общины, так и от окружающей человека природы. Абстрактные понятия и логическое мышление становятся столь же мощным инструментом и преобразователем сознания, как орудия труда в его руке.

Слово, символ, языковая система, а потом и письменность стали основой индивидуализма, эффективным оружием в его борьбе за собственное освобождение. Личная воля соединилась с индивидуальным разумом. Возникло то самое Я человека, которое современный человек так любит и ценит, как свое основное достояние.

Но, освобождаясь от власти богов, индивидуальный разум не мог порвать пуповину, связывающую его с прошлым, он вынужден был стремиться к балансу воль и разумов, индивидуальных и общинных.

Проблема здесь, кстати, не в грузе прошлого, а в том, что по своей природе понятийное мышление сильно в анализе, но слабо в синтезе, разум рождает демонов, которых самостоятельно не в силах удержать.

Но дело не только в последствиях. Индивидуализм оказался бы беспомощен, если в своей духовной работе опирался только на логику и даже хорошую поисковую интуицию. Честный мыслитель непременно поверяет как исходные определения, так и выводы, обращением к неким измерителям, находящимися в его душе. Он им верит без каких-либо доказательств. Это то, что можно назвать чувствами меры, добра, справедливости, здравого смысла, красоты и гармонии, а также то, что называют совестью.

Если новое знание проходит тест этих строгих экзаменаторов, то теоретическая схема или разумное предположение наполняются для человека глубоким смыслом и становятся частью его мировоззрения. Именно эти авторитетные экзаменаторы являются посланниками Бога (общинного Я) человеку. И место их встречи - душа человека.

Поэтому индивидуализм никогда не стал бы самостоятельным, не стал бы оппонентом и дополнением общинному сознанию, не стал бы самоценным Я-человека, его личностью, если бы был изолированным мышлением, только логической и интуитивно-поисковой системой.

Индивидуализм - это еще и путь к Богу, но путь снизу, лично (индивидуально) осуществляемый человеком. Это путь к семи судьям, поставленным в душе человека самим Богом, имя которым: Мера, Добро, Справедливость, Здравый Смысл, Гармония, Красота и Совесть.

Взаимодействие Общины и Индивидуума (Бога и Человека) противоречиво. С одной стороны, Бог "тащит" личность и общество назад, в общину, в безликость, но с другой - он закрепляет (освящает) основные достижения индивидуализма, одновременно устраняя перекосы и синтезируя цельную систему общественных отношений.

Более того, Бог обладает даром предвидения на 600-700 лет вперед. Впрочем, возможно, он заглядывает и дальше, но в этом случае быстро растет вероятность ошибки (да, да, ошибки самого Бога!).

Индивидуализм не может существовать без общинности, в одиночку он не может изменить общество без того, чтобы не разрушить его. Ни новая (т.е. национальная) общинность, ни индивидуализм не могут друг без друга развиваться. Нация здесь - это пирамида обществ - общностей - общин, на вершине которой (или в основании - неважно) находится суперобщина, личность национальной общины.

Их единство противоречиво, во времена общественных потрясений кажется, что индивидуализм будет поглощен общинностью подобно волнам потопа. Но ошибочно отождествлять общинность с однозначно консервативным началом, а индивидуализм - с прогрессивным. Мир общинных личностей тоже динамичен и противоречив. Они тоже прогрессируют и могут действительно стать водами "великого потопа" или "огнем небесным", но могут подарить человеку "ноев ковчег" и "сына-спасителя".

Вот к этому миру общинных Я, понятому в мифологиях и религиях, объясняемому в богословии, но обойденному вниманием наукой, автор пытается применить научный метод, основанный на ряде гипотез и догадок, как, например, об исторических циклах в их конкретных параметрах.

Более благодарного объекта, чем история христианства, для основательного опробования этой теории, вряд ли можно найти.

 

III. Миссия христианства

Во II-I веках до н.э. дух эллинской гражданской общины (демократии) исчез, но остался один из его замечательных продуктов - дух философии, индивидуальной творческой свободы, замечательный путь к Богу - "путь снизу".

Этот путь воплотился в образе Христа. Во Христе же воплотился и "путь сверху", так как Иисус Христос, в отличие от философов, нашел не только истину, бога Платона, но и Бога Живого, путь смиренного обращения к Богу в поисках ответов о жизни, обществе и человеке. Одиссей стал Христом, но не возвращающимся в Элладу, а возвращающим человечество к Богу.

Это все перевернуло. Если раньше великолепные философские абстракции все больше оттесняли живых богов, запутавшихся в придуманных отношениях позднего язычества, превратили их в пустые символы и способствовали ослаблению связей индивидуумов с общинным сознанием, то Христос открыл людям путь к новому Богу, к новой вере.

Новый Бог был создан коллективным откровением, а Христос объяснил это людям. Философия, уже три столетия торжествовавшая над религией, оказалась под новым Богом и в последующие три века привыкала к новому для себя месту, то, сотрудничая с религиозным сознанием, то бунтуя.

Пятьсот лет шли споры о личности и месте Христа. Главной их темой был спор об отношении Христа (Бога-Сына, Бога-Слово) и Бога-Отца. Диапазон ересей был широким: от полного отвержения Христа как Бога, до признания Христа одной из ролей Бога, т.е. полного слияния его личности с личностью Бога-Отца. Впрочем, обе эти крайности сходились в своих последствиях.

О чем на самом деле был спор? Это был спор о приоритетах и путях развития греко-римской цивилизации. Если бы Христа превратили в человека, в одного из библейских пророков Бога, то новый христианский Бог стал бы очень похож на Бога евреев.

Но у евреев роль Христа взял на себя сам "богоизбранный народ", со всем его Законом, четко прописавшим место и взаимоотношения индивидуума и общины, народ, уже переживший не только индивидуалистическую эволюцию, но и совершивший общинную революцию еще во времена Моисея, более чем за тысячу лет до христианства.

Что такое общинная революция? Это приход на смену первобытной общине, и основанной на ней мифологии, общины национальной. Это возникновение цельной личности - нации, объединенной единым языком (пусть в вариантах - наречиях) и единой религией - верой в единого Бога - Нацию.

Нас не должен сбивать с толку казалось бы мировой характер христианства, это ещё более мнимая вещь, чем дух единой нации в Элладе.

Евреям не грозило утонуть в едином и неделимом Боге, подпасть под безусловный, но главное, единственный авторитет религиозно-общинного Я. Грекам же это угрожало. В этом случае христианство стало бы по сути исламом.

Но в великую пору зарождения нового греческого национального духа как духа единого Бога, а не содружества и иерархии многочисленных богов языческого пантеона, общинным провидением было заложено, что в последующие века в философских и богословских спорах, в реальной борьбе, иногда в борьбе на уничтожение, индивидуализм воплотится в новые формы, органичные Я общины.

Время ислама, исламской революции, устранившей индивидуализм как конкурирующую общинности систему, тогда еще не пришло, и там основа была совсем другая, другая культурная почва.

Миссия первоначального христианства - это сохранение огромного культурного разнообразия, созданного греческой цивилизацией, структурно организованного вокруг баланса общинных и индивидуалистичных начал.

В первые века христианство отвергло как крайность деобожествления Христа, так и крайность его полного слияния с Богом-Отцом. Обе эти крайности вели к одним последствиям - "исламизации" христианства. Вместо двух сверхавторитетов, авторитета реальной национальной общины и авторитета идеальной человеческой личности, остался бы только один сверхавторитет. Единица превратилась бы в ноль.

Основной спор шел в центре, довольно далеко от крайних ересей. Постепенно, к четвертому веку, возобладал взгляд на личность Христа как почти равного Богу-Отцу, также вечного и лишь недавно в земной жизни воплощенного, неразрывно связанного с Отцом, который, в свою очередь, все свои действия проводит только через Сына. Лишь Святой Дух исходит только от Отца, но не Сына.

Кто такой Святой Дух, который является третьим членом Троицы?

Это как раз те самые судьи в душе человека, которые позволяют отличить ему истинное от ложного, хорошее от плохого, красивое от безвидного.

После споров первых веков греческое христианство ответило однозначно: все истинное, постигаемое в душе человека, исходит только от Я общины, но не от Я индивидуума, даже если этот индивидуум (Христос) считается частью этой Я общины.

Только "путь сверху", только молитва, литургия и ниспосланная благодать дают истину в последней инстанции, обладают полным и непререкаемым авторитетом, но не "путь снизу", т.е. философия и разум, даже "божественный", теологический. "Путь снизу" суждено было реабилитировать латинскому христианству - католицизму.

Здесь возникает очень серьёзный вопрос, на который пока нет ответа. Является ли Бог-Сын символом совершенной личности, примером послушания Богу-Отцу и потому лишь мифом, или же он является действительной частью Бога, чем-то вроде его мозговой корки или сознанием над подсознанием?

Если верно первое, то христианство представляется более как хитроумная мифологическая доктрина, ставшая ноевым ковчегом для индивидуализма, а ислам представляется более истинной религией, четко сказавшей о том, что нет Бога кроме Общины. Значит и рабское положение индивидуализма в новом цикле греческой истории после 750 года тоже представляется закономерным.

Интересно и такое следствие из этого допущения, хотя оно мало значит для рассматриваемой здесь историологической концепции: вечной жизни личности не существует; личность, индивидуум, душа человека исчезают, растворяются после его физической смерти.

Если же в новой суперобщине существуют не только Я-общины, но и Я -индивидуум, подобное обычному Я человека и они взаимодействуют между собой, подобно тому, как взаимодействуют разум и душа: один говорит, предлагает, воспринимает внешний мир, другая отвечает, болит, окрашивает собственным отношением все внешние события, тогда Бог мыслит не только непонятным нам образом, позволяющим видеть суть вещей и прозревать будущее, но и мыслит как человек - словами, понятиями, рассуждениями: "если, то…". Признав это, с некоторым усилием можно признать и то, что человек после смерти обретает в Боге ячейку для своей личности.

А физически что это значит? Это значит то, что наш мозг вмещает не только Бога, но и миллиарды умерших душ.

Если правильной является вторая точка зрения, что Христос не символ, а, как и Бог-Отец, является Богом Живым, то христианство даже не открыло, а создало уникальный синтез в новом общинном духе, оно впервые создало разумного в человеческом понимании Бога.

Хотя уже на первых страницах Библии мы читаем о сотворении человека, как подобия Божия на шестой день творения (Христа, Логоса?) и человека из праха земного (собственно человека?) - на седьмой день. Значит, уже иудаизм "открыл" Троицу?

В ходе дальнейших рассуждений в этой главе примем все же за основу первую точку зрения, так как проще признать, что природа общинного Я осталась неизменной. Я общины осталось Я общины, а не сочетанием двух Я: общины и сверхиндивидуума. Очень возможно, что это неправильно, но это поможет сохранить нам примерно равное отношение к той и другой точке зрения, а, следовательно, и критическое отношение к той и другой доктрине.

Вернемся к авторитету Бога-Сына. Бог-Сын (Бог-Слово) не излучает Святого Духа от себя лично, но через него Отец излучает Дух. Такова формула, в конце концов принятая христианством после исканий и споров первых веков. Это означало признание не только сверхавторитета Сына, но и того факта, что его сверхавторитет оказался все же ниже авторитета Отца. Он (Отец) сущий. От него все идет, а все остальные - посредники.

Христианство сохранило жизнь индивидуализму, но поставило ему условие - полное послушание, посредничество, но не самостоятельная роль. Это был основной культурный код, развившийся в последующем в многообразные формы материальной и "материальной" культуры. Этот код что-то вроде первого фрактала, который затем, многократно удваиваясь, породил все культурные формы.

Несмотря на ученые богословские хитрости, в массовом сознании, в объективной реальности утвердился образ Христа как полного подобия человека ("истинно человек, только без греха"), человека не только верующего, но и мыслящего, говорящего, чувствующего. Именно его образ реабилитировал человека, осознавшего себя личностью, а, не только частью общины.

Дух Святой, создавший, как и все духи, человеческую общность, но не вокруг идеи, а вокруг Бога-Слово, востребовал и философию. Этой философией, подводящей разумный фундамент под откровение, оказалась философия неоплатонизма. Многие отцы христианства были не меньше неоплатониками, чем христианами.

Неоплатонизм дает очень похожую на христианскую картину мира: есть непознаваемый и бесстрастный Бог или иначе - мир идей (архетипов? генотипов?), есть Логос, который делает для человека доступным восприятие этого мира идей и который непосредственно творит воспринимаемый человеком мир. И существует мир процессов, зыбкий и преходящий мир, в котором мы живем. Собственно, с того времени чисто философская мысль не создала ничего более гармоничного и всеохватного.

В дальнейшем зерно божественности Христа, как олицетворения идеального индивидуализма, прорастет в католицизме новым подъемом индивидуализма вплоть до его раскрепощения в эпоху Возрождения, а затем - закрепления его свободы в эпоху Реформации.

 

В католицизме еще в "темные века" (500-1000 годы) утвердилась "маленькая" ревизия Основного Догмата, официально признанная папами в Х1 веке. Было добавлено слово "филиокве", означающее, что Святой Дух исходит и от Сына. Фактически это означало полную суверенизацию "пути снизу" и открыло дорогу схоластичному богословию.

Католицизм еще примет и идею чистилища, дав индивидууму путь к отступлению и искуплению, дав ему, греховному, надежду. И снова здесь проявился не столь небесный, православный, а земной и практичный характер западной ветви христианства. Грешникам дали главную индульгенцию и сказали: грешите, но помните, будете наказаны, каждый ваш грех выкупите страданиями. Это приучало человека вести счет своим грехам, а не кидаться без оглядки в грех "пиши - пропало!", или вымучивать постную святость.

Рационализм, счет, учет, самодисциплина - берут свое догматическое начало в идее чистилища.

Православие, испытавшее в VII-IX веках мощное влияние ислама, чуть было совсем не исламизировалось в VIII веке, одно время отвергнув иконы. Между прочим, это было время большой зимы греческой нации и, соответственно, греческого православия, его наибольшей слабости. Но все-таки оно сохранило в себе христианские начала, законсервировав их. Православными богословами не без основания (и не без самомнения) считается, что только православие оказалось по-настоящему верно заветам отцов Церкви.

Но православие не смогло и не захотело раскрепостить индивидуализм, напротив, сделав жесткими выводы первых веков, оно изгнало дух поиска этих первых веков. Вместо поиска Христа, земного и небесного, православие отдалось поисками коллективных и индивидуальных путей к Богу-Отцу. В этом проявился не только его консерватизм, но и творческий дух.

Православное богословие сделало Христа абстрактной фигурой, дублером Бога-Отца, а православное массовое сознание превратило его в нечто вроде предводителя божьих угодников. Поэтому в православном богословии он как бы лишен самостоятельного лица, православная иконография статична, божественна, в то время как западная личностна, индивидуалистична.

В массовом православном сознании Христос, лишенный божественного сверхавторитета, стал лишь отражением и продолжением сверхавторитета Бога-Отца. В недрах византийского православия в последующем развилось мистическое христианство, учившее познавать Бога-Отца непосредственно, как свет, как энергию.

___________________
*Примечание: написана в ноябре 1999. Доработана в июле 2009.