\ ГЛАВНАЯ /  \ МЫ /  \ ФОРУМ /  \ МЫСЛИ /  \ ГОСТЕВАЯ КНИГА /  \ АРХИВ /
Виктор Феллер

В СМУТУ XXI ВЕКА


ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ
Введение

ЧАСТЬ I. XXI век: ЗАВЕРШЕНИЕ ИСТОРИИ?
ИЮНЬ 1997:
Эскиз гайдаровских реформ и предположения об их ближайших последствиях


МАЙ 1999:
Куда мы движемся? Куда движется весь мир?


СЕНТЯБРЬ 1999:
Размышления о российской истории



ЧАСТЬ II. XXI ВЕК: ЗАКАТ ЕВРОПЫ?
ЯНВАРЬ 2008:
Миф о XXI веке


МАРТ 2008:
Европа или Китай?


АВГУСТ 2008:
Мир 2030 и Россия 2010


ФЕВРАЛЬ 2009:
Германия сегодня и завтра


ОКТЯБРЬ 2009:
Американская Арабская стратегия



ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ВИДЕНИЕ НАЧАЛА ГЛОБАЛЬНОЙ СМУТЫ

ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1.
ОСНОВЫ ИСТОРИОЛОГИИ


Приложение 2. ИСТОРИОЛОГИЧЕСКИЕ СХЕМЫ ("ЛИНЕЙКИ")

Литература


май 1999:

Куда мы движемся?

Куда движется весь мир?

ОСНОВНОЙ ВОПРОС ОЧЕРКА:

Каковы перспективы российского экономического и политического чуда в конкурентном окружении других стран и группировок стран?

Анализ предыдущего тридцатилетия

Мир сейчас действительно находится в неустойчивом состоянии — исчез один из двух центров мирового порядка и силы – Советский Союз, но растут два других: Европа и Китай, а возможно, и Индия; научно-техническая революция тоже не замедляется. Растет население Земли. Ядерное оружие «расползается», и теперь уже в руках Индии, Пакистана, а, возможно, Израиля, ЮАР и у арабов есть не только оружие, но и средства его доставки на тысячи километров. Обостряются экономические противоречия между американцами и европейцами, американцами и китайцами, китайцами и японцами, немцами и турками, немцами и французами и т.д.

К чему приведет развитие мира в первые 20-30 лет XXI века? Будут ли большие локальные или даже мировые войны; как распределятся сферы влияния между новыми и старыми центрами силы; каковы будут темпы и качество экономического роста в основных районах мира; т.е. какие блага приобретут первостепенное значение; как трансформируются демо-кратические институты в «странах-бастионах» и в «догоняющих» странах; каково будет место Казахстана и России в мире 2020-2030 годов?

Чем характеризовались обстановка и развитие основных сил в предыдущие 30 лет (с 1970 по 1999)?

Советский Союз, после стабилизации 60-х годов, после последних крупных успехов в военном, экономическом и политическом противостоянии с США и Западной Европой, начал неуклонное падение в пропасть (70-е годы), предпринял лихорадочные реформы в попытке спасти свою систему и место в мире (80-е годы) и исчез с поля сил, развалившись и как содружество, и как страна, фактически исчезнув как экономическая сила (90-е годы).

Соединенные Штаты, все больше уступая долю в мировом производстве, все-таки выдержали войну за конкурентоспособность и производительность труда с Японией и Европой, победили уже в 90-е годы в этой войне, сохранили, а после краха СССР упрочили свое политическое, культурное, идеологическое влияние в мире. Поднялся и статус доллара как мировой валюты, которой нет равных. Самым высоким и со значительным отрывом остается уровень жизни и потребления.

Но за это время в мире появились новые центры силы, стремящиеся к власти и влиянию в противоречии с интересами США. Это Китай и, скорее всего, объединяющаяся Европа, избавляющаяся от страха перед советским блоком и коммунизмом. Китай за прошедшие десятилетия проделал закономерный путь освобождения от одиозных пут маоистской идеологии.

Закономерно улучшив свои экономические показатели раз в 5-6, он усилил влияние в Азии настолько, что его влияние в близлежащих к нему странах сейчас становится доминирующим. У Китая все еще огромен потенциал для роста. Производительность труда и уровень жизни в Китае в 10 раз ниже, чем в США, а если вспомнить о трудолюбии, торговой сметке, хитрости и дипломатических способностях китайцев, а также о том, что они имеют многотысячелетнюю культуру, основанную на рационалистичном конфуцианстве (чем-то родственным протестантской этике), а также на уважении к общине, то мы можем предположить, что китайского экономического чуда еще не было, оно только еще предстоит. Вот тогда «держись, Америка с Европой!».

Европа, включающая сейчас фактически и страны бывшего «соцсодружества», по численности населения превосходит США и Канаду почти в 1,5 раза, а экономически равна США. Хотя она не едина и не будет единой в предстоящие 10-20 лет. Великобритания, скорее, ближе к США, чем к континентальной Европе. Немцы и французы весьма недолюбливают другдруга и конкурируют в борьбе за доминирующее место в Европе. Очень похоже на то, что в первые пять лет XXI века идея «евро» «с треском» провалится (если не «с треском», то фактически). Будут нарастать, подогреваемые американцами, проблемы и противоречия в Европейском сообществе, а Германия, скорее всего, «найдет себя» в начале XXI века не в Европе, как таковой, а в экономическом освоении восточно-европейских стран (Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, стран Балтии, меньше Польши, Украины).

Но я незаметно перешел от анализа прошлого к прогнозам на будущее. Поэтому вернемся к прошлому. Какие выводы можно сделать о нем, что в нем было главным?

Главное – это крушение «советской империи», исчезновение и коммунистической альтернативы. Следующее по значению событие – это выход Китая на национальный капиталистический путь развития, быстро превращающий его во второй в мире центр силы. Следующее по значению событие – это появление «новых индустриальных стран», за которыми стоит несколько сот миллионов человек населения, появление капитализма с явно дальневосточной спецификой, доказавшее неуникальность, а тиражируемость «японского экономического чуда».

Хотя «азиатское чудо» несколько поблекло в свете событий азиатского кризиса, но очевидно, что этот кризис – это «кризис роста», а не загнивания. Из него многие из этих стран, такие как Корея, Тайвань, Малайзия, Таиланд, выйдут зрелыми, готовыми к новой атаке на конкурентные позиции японцев и американцев.

Следующее по значению событие – это объединение и «американизация» Европы, в смысле приближения старых европейских государств к статусу американских штатов, хотя у объединительного процесса в первые 10-20 лет XXI века будут немалые трудности, которые могут затормозить процесс объединения.

Другие события не столь значимы в свете глобальной расстановки сил. Богатства, «свалившиеся» на арабские страны после 1973 года, хотя и повысили роль и значение этих стран, но не привели ни к арабскому единству, ни к уничтожению государства Израиль, ни к экономической, ни к политической экспансии арабов. Скорее наоборот: нефтедоллары расслабили арабов, изнежили их, существенно усилив их зависимость от стран Запада, т.к. большая часть вырученных миллиардов хранится в американских и европейских банках, в американских и европейских ценных бумагах. То, что построено в песках, держится усилиями иностранных специалистов и рабочих.

Япония, претендовавшая на экономическую гегемонию в Азии, активно отбиравшая доли на рынках в Соединенных Штатах и европейских странах, с начала 90-х «заболела». Ее болезнь чем-то напоминает общеазиатскую болезнь приспособления, но не в меньшей мере является и отражением новой роли Китая и «тигров», вытеснивших Японию, зависимую от внешней торговли, с многих рынков. В любом случае, Япония, в отличие от Китая, не может претендовать на роль даже дальневосточного гегемона. Она лишь может стать очень весомым союзником Китая в борьбе против США или союзником США против Китая. На американском и африканском континентах не произошло сколь-нибудь значительных событий, которые могли бы всерьез повлиять на расстановку сил в мире.

Еще короче — в 1970-99 произошло следующее: «атлантическая» цивилизация укрепила все свои позиции как в силу экономического роста, появления новых идей и технологий, так и за счет повергнутого врага – Советского блока. В то же время тихоокеанская цивилизация, в последние столетия оттесненная на задний план мировой цивилизации, «вдруг» обрела себя и начала, подобно сказочному ребенку, «не по дням, а по часам» расти и набирать силы: экономические, политические, идеологические, научно-технические. Арабская цивилизация родила несколько революций и локальных войн и попала в плен к доллару. Другие цивилизации, кроме русской, вполне справлялись со своими проблемами, но принципиально не изменили своего места в мире.

Геополитический сценарий 2008-2030

Что же произойдет в 2008-2030, именно по-крупному?

Почти очевидно, что основная борьба за власть и влияние в мире, за возможность реализовать свои культурные коды, свои сильные стороны, развернется между атлантической и тихоокеанской цивилизациями, представленными, прежде всего, США и Китаем. К 2020-2025 экономические потенциалы двух стран сравняются, а к 2030–2035 китайская экономика на 30-35% будет превышать американскую и на 5-15% европейскую (Западной и Восточной Европы). Китай спокойно и естественно воплотит в жизнь мечту советских руководителей «догнать и перегнать».

Уже в первом десятилетии XXI века Китай распространит свое экономическое и отчасти политическое влияние на все страны Индокитайского полуострова, может быть, за редким исключением. Будет сильно влияние Китая и на Индонезию, которая получит значительную подпитку от китайского рационализма в деле превращения в реальную новую индустриальную страну, хотя, возможно, Индонезия не сумеет сохранить свою целостность и расколется «на острова».

Все эти годы будет усиливаться антагонизм и конкурентная борьба Китая с Индией, которая получит в 2015-2030 большую помощь от «атлантистов», чтобы противостоять Китаю в регионе. Думаю, что в 2020-2030 откроется новое-старое лицо древней индийской цивилизации, которая под влиянием «китайской угрозы» создаст свой достаточно жизнеспособный и развивающийся капитализм, способный отстоять свои интересы в самой Индии и, возможно, в нескольких странах Индокитайского полуострова.


К 2025 году Россия подойдет к черте зависимости, за которой международная политика России в Азии будет строиться только с большой оглядкой на китайцев.


К 2030 году экономический и жизненный уровень в Китае и Индии будут несравнимы между собой, с разницей где-то в 2,5-3 раза. Китай уйдет далеко вперед, активно претендуя на мировое лидерство, почти изолировав Индию кольцом дружественных Китаю государств.

Усилится влияние Китая и на Россию, но Россия, в борьбе за свою территориальную целостность, поставит уже во втором десятилетии XXI века сильные преграды для экспорта китайской рабочей силы, китайского капитала и китайского влияния. Однако и в России появится несколько миллионов китайцев, которые к 2020 году возьмут под свой контроль до 7-10% экономики страны.

В России будут меняться правительства и их политика будет от умеренно прокитайской (в это время влияние китайцев будет быстро усиливаться), до агрессивно антикитайской (в это время возможно незначительное ослабление китайского влияния). И так, волна за волной.

К 2025 году Россия подойдет к черте зависимости, за которой международная политика России в Азии будет строиться только с большой оглядкой на китайцев. Причем, зависимость будет очень чувствоваться на Дальнем Востоке, в Сибири, даже на Урале и Кавказе, гораздо меньше в Поволжье, в центральных и западных областях, которые, в свою очередь, попадут под сильное влияние европейского капитала.

Это создаст определенную разность потенциалов в России, опасную для ее единства, прежде всего чреватую отколом Дальнего Востока и Сибири, опасную кавказской войной.

Казахстан, страны Центральной Азии, Афганистан, Пакистан также попадут в сильную зависимость от Китая, еще более сильную, чем российский Дальний Восток и Сибирь. Фактически они превратятся в зону прямого влияния Китая. Усилителем здесь будет не только определенная культурная и этническая близость к народам Китая, но и время от времени обостряющиеся экономические и политические противоречия с Россией, особенно во время реакции России на усиление китайской гегемонии в 2010-2020.

В итоге, практически все эти страны, а также Ирак, Сирия, Саудовская Аравия, и меньше Иран, а, возможно, и Турция, попадут в зону китайского влияния и китайских интересов.

Во многом это произойдет из-за самонадеянной имперской политики США в этом регионе в первом десятилетии XXI века, политики государства, ощутившего себя единственной сверхдержавой и потому позволяющего себе быть бесцеремонным, кроме того, из-за продолжения и в первом десятилетии XXI века Соединенными Штатами, по инерции, антироссийской политики.

В результате ослабленная и заблокированная «атлантистами» Россия не только не будет противостоять китайцам в их продвижении на запад по южным рубежам России, но и сама, время от времени, будет открывать свои границы для проникновения китайцев, а также оказывать поддержку этому движению на запад, чтобы противостоять недружелюбному в начале XXI века Западу.

США в первом десятилетии XXI века будут бороться за свою гегемонию в Европе через противопоставление ее России, через активизацию «турецкого фактора», через сталкивание интересов Германии и других крупных стран Европы; будут продолжать ослаблять Россию, чтобы окончательно разрушить ее военный потенциал; будут поддерживать баланс сил на Ближнем Востоке, опираясь прежде всего на Турцию и Египет, чтобы контролировать поставки нефти и поддерживать безопасность Израиля, но уже с 2010-2015, обеспокоенныеусилением Китая, начнут активную антикитайскую политику, с опорой на Россию, Индию, Турцию, попытаются серьезно привязать к себе Пакистан и освободившийся от жесткого исламского режима Иран.

Перестройка политики США займет практически все второе десятилетие. США уже не смогут противостоять Китаю ни в Центральной Азии, ни, по-видимому, в Пакистане и Иране, а их естественные союзники: Россия и Индия, не станут послушно следовать американской линии.

Быстрое развитие на американском континенте Мексики и Бразилии выведет их также в число конкурентов Соединенных Штатов. Возможно, эти страны заключат союз, чтобы ограничить безраздельное господство США на американском континенте. Ответом США будет дестабилизация обстановки в странах, попавших под власть «антиамериканистов». С 2020 года, по мере усиления Китая и роста прокитайских настроений в этих странах, Соединенные Штаты станут проводить более разумную и сбалансированную политику, которая оставит в орбите безусловного влияния США основные страны американского континента.

Кстати, борьба за Европу приобретет новый смысл и как борьба за Южную Америку, культурно близкую Южной Европе.

В Черной Африке, возможно, появится государство, претендующее на ее объединение. Объединение Африки начнется с юга или центра, может быть, — с ЮАР, Нигерии или Заира. Здесь опять столкнутся интересы Китая и США. Очень активно в африканские дела окажутся вовлечены и арабские страны. Но на чьей стороне? И зачем Китаю Африка?

Действительно, Китай, сильно сдерживаемый США и Японией, которая останется и в 2030 году союзником США, если не произойдет что-то совершенно невероятное (например, приход к власти в Японии, оказавшейся в глубоком кризисе, диктатора – глубокого прокитайца или в силу какой-то невероятной договоренности о разделе сфер влияния или территорий, например, российского Дальнего Востока), Китай, которому на востоке и юге не будет хода дальше Филиппин и Индонезии, двинется в распространение своего влияния не на юг и восток, а на север и запад.

Север – это Сибирь, это Россия, в общем — бедные края, и прямая конфронтация здесь грозит ядерной войной и немедленным столкновением с Европой как единым целым, авот путь через Центральную Азию, Пакистан, Иран, арабские страны в Турцию и в Южную Европу – это путь к изоляции Индии, к контролю мусульманского мира, к Европе и Африке, а, значит, путь к евроазиатскому и мировому господству. Тем более, что внутренние события в Синцзян-Уйгурском автономном округе как бы спровоцируют Китай на активность в этом направлении, на «дружбу» с мусульманским миром.

Мы не говорим сейчас о прямой военной экспансии, подобной экспансии Германии в 30-40 гг. XX века, очень рискованной в ядерную эпоху, мы говорим об экспансии экономической, политической, о людских потоках, о направленности работы дипломатов, спецслужб, тайных организаций, типа китайских триад, наконец, о постоянной опасности силовых методов, вплоть до ввода войск, при возникновении гражданских конфликтов в странах – объектах влияния, в поощрении сепаратистских движений, наконец, в развязывании локальных войн «чужими руками». Эти методы проникновения в начале XXI века станут еще более популярными, чем раньше.

И все же, нужна ли Африка Китаю, даже сильному Китаю образца 2020-2030 годов? Вряд ли, скорее она нужна США и Европе, но именно поэтому африканское объединительное движение будет, скорее всего, антиамериканским и антиевропейским — вспомнятся и исторические обиды: колониализм и рабство. Китай же, заинтересованный в ослаблении «атлантистов», предпримет активные действия для помощи «черной революции на черном континенте». Естественно, арабские страны не заинтересованы в создании на юге сильной страны, культурно далекой от них. Черные мусульмане Судана, Мадагаскара, скорее всего, будут против создания африканской империи, но в борьбе с объединителем Африки арабы вряд ли будут едины из-за противоречий между собой.

В 2020-2030 появится идеология, объясняющая нынешнее униженное и нищее положение Черного континента, являющегося самым богатым в природном отношении. Такая идеология может прийти из Соединенных Штатов, из негритянского общества; из Бразилии, борющейся за самостоятельность против гегемонии США. Почти однозначно, что такое общественное движение и его идеология будут антиамериканскими и, скорее всего, также и антиевропейскими, значит, в 2020-2030 в Африке у «атлантистов» появятся серьезные проблемы, а у Китая – союзники в борьбе за мировую гегемонию.

Европа в первом десятилетии XXI века переживет серьезное разочарование в объединительном процессе. К концу десятилетия немцы как никогда будут ощущать себя немцами, французы – французами, а англичане – англичанами.


Именно китайская политика в 2010-2030 приведет к политической нестабильности, перманентно возникающей в арабских и других странах мусульманского мира.


Объединительные тенденции станут глубже и больше консолидировать экономическое единство Европы, чем в начале десятилетия. Именно в первом десятилетии европейский капитал станет общеевропейским. В конце десятилетия с большими трудностями и трудами утвердится единая валюта. Европа получит мощный толчок к развитию и экономической экспансии на восток и юг: в Россию, в арабские страны, в Африку.

Европейские правительства будут часто ссориться между собой. В самой Европе возникнут антиевропейские, антинемецкие, антифранцузские, антимусульманские, антиславянские партии. Это станет благодатной почвой для интриг заинтересованных в европейской раздробленности стран, США в первом десятилетии и Китая — во втором.

В последующем, т.е. в 2020-2030, европейцы все более начнут ощущать и оценивать выгоды объединения, экономически поглотив сначала страны Восточной Европы, включая Украину и Белоруссию, а также Турцию и, возможно, страны северной Африки, часть из них включив и в состав Объединенной Европы, а с 2020 года все больше вовлекая в сферу своего влияния и Россию, но относясь к России скорее как к буферу между Китаем и Европой, фактически своей политикой поощряя раскол России на европейскую — до Урала, и азиатскую части.

Россия, по их мнению, вполне может находиться в сфере китайских интересов, тем самым ослабляя в ее лице все еще мощного исторического соперника для стран-объединителей Европы (Франции, Германии) и ослабляя «российскую опасность» для восточных стран Объединенной Европы. По мнению европейских политиков, и в начале двадцатых годов XXIвека мыслящих скорее как региональные политики, региональной, а не мировой державы — Россия, озабоченная соперничеством на своей территории с Китаем, лучше для Европы, чем сильная Россия, противостоящая Китаю или (чего они боятся) договаривающаяся на равных с Китаем.

Сама китайская угроза в Европе начнет восприниматься всерьез гораздо позже, чем в США, только тогда, когда Китай начнет активные усилия по отрыву от Европы Турции и активизирует «африканский фактор».

Только к концу третьего десятилетия Европа, ставшая реально экономически единой, посмотрит на мир глазами третьей великой державы и поймет, что у нее на пороге новый евразийский гегемон – Китай, что арабский мир пора включать в орбиту своего собственного, а не американо-европейского влияния; что России пора пообещать вступление в Объединенную Европу в обозримой исторической перспективе.

Арабский мир, ставший в 1975-2008 всемирным рантье, в первом десятилетии XXI века продолжит богатеть на доходах от нефти, одновременно отставая в человеческом развитии, но уже к концу десятилетия для него проявятся явные опасности как со стороны устремленного на запад Китая, так и со стороны научно-технической революции и экологического движения, отодвигающих нефть на более скромное место среди источников национального богатства.

В 2010-2025 эти опасности проявятся в виде распространения китайского влияния в этих странах посредством огромных закупок нефти, товаров, производимых в этих странах, соответственно, продажи китайских товаров, в виде экспорта китайской рабочей силы; привлечения Китаем капиталов из этих стран; активного финансирования сепара-тистских или оппозиционных движений, через победу которых страна быстро превращается во что-то вроде китайского протектората, через использование прямой военной силы «по случаю» и в спровоцированных китайцами конфликтах между государствами региона.

Именно китайская политика в 2010-2030 приведет к политической нестабильности, перманентно возникающей в арабских и других странах мусульманского мира. Начнется «раскачка» региона, тонкое использование противоречий между странами и появившихся в начале второго десятилетия экономических трудностей, вызванных устойчивым снижением доходов от нефти. Обвинение Запада в манипуляциях цен на нефть станет дополнительным идеологическим оружием против Запада.

В результате народных волнений падут некоторые арабские режимы, и их элиты, изнеженные роскошной жизнью, эмигрируют на Запад, ясно, что вместе с деньгами. Новые правительства, заручившись полной поддержкой Китая, и, на определенных изгибах истории, России, потребуют денег, но Запад их откажется возвращать. Дальше – больше. В результате, часть мусульманского мира попадет в зону сильнейшего идеологического влияния Китая. Если даже режимы, такие как иранский, останутся вполне самостоятельными, ими будет руководить страх и политический здравый смысл — они признают гегемонию Китая в регионе.

Конечно, Запад не будет сидеть сложа руки, но его действия будут двойственными, обусловленными противоречиями между США и Европой; США и Россией; Европой и Россией. Только в Турции, Иордании, Израиле и Египте ползучей китайской экспансии будет дан своевременный жесткий отпор.

В свою очередь, неустроенность и нестабильность родит в арабском мире сильное объединительное национально-религиозное движение, вобравшее в себя идеологию исламского фундаментализма, азиатской солидарности и антиатлантизма. Если, экономически самостоятельные и интегрированные в мировую экономику, Египет и Турция устоят, а Иран, переживший уже такой режим, изолируется от этого движения, то на территории Ирака, Саудовской Аравии, Йемена, Сирии, Эмиратов, возможно, Судана, Алжира и Ливии будет создана Объединенная Арабская республика, однозначно антиамериканская.

Это может произойти около 2025 года. Эта республика может первой своей крупной военной и идеологической акцией захватить Израиль, что вызовет большую региональную войну с США и Европой, в которой «возвратившаяся в Европу» Россия выступит на стороне европейцев, а Китай – арабов.

Поскольку силы будут неравны, ведь на стороне Израиля выступят не только США, Европа и Россия, но и находящиеся в непосредственной близости Турция, Египет, а, возможно, и Иран, озабоченный усилением китайской гегемонии, то в результате непродолжительной войны Израиль будет восстановлен. В Алжире и Ливии к власти снова придут умеренные режимы, но в центре региона возникнет воинственное государство, отныне долгосрочный союзник Китая и враг атлантистов. Это государство будет контролировать большие и все еще важные для мировой экономики нефтяные потоки, и угрожать Европе, Индии и умеренным режимам в регионе.

В результате войны снова резко ухудшатся отношения Китая с Россией, что станет для Китая предлогом для активной дестабилизации на Дальнем Востоке, в Сибири, а также в Казахстане, Туркменистане, Узбекистане. Это не приведет к войне, но осложнит торговые и иные отношения между странами на несколько лет.

В результате мирового развития в 2008-2030 в мире опять утвердится двуполярность. Китай, не доводя дело до крупных войн, будет стимулировать нестабильность во всех странах между ним и Европой, прощупывать силу Запада, утверждаясь постепенно и целенаправленно как азиатский, а с 2020 года и мировой гегемон. Европа в 2008-2020, еще не вполне осознавшая себя как единое целое, будет оставаться в русле американской политики, одновременно отвоевывая себе все большее экономическое пространство как на востоке, так и на юге, а с 2025 года начнет подчинять себе экономику США и стран Латинской Америки. В 2020-2030 Европа осознает себя третьим центром мировой силы, самостоятельным по отношению к США и начавшим бороться с Китаем за гегемонию на Евразийском материке. Россия, испытав политические метания (от Китая к Европе и обратно) сделает свой выбор в пользу Европы, но начнет ощущать себя прежде всего мостом между Китаем и Европой, тем более, что нестабильность у южных ее границ выведет некоторые из этих стран (на юге от России) из сферы активного экономического обмена. На американском континенте появится региональный центр силы – Бразилия, который начнет разрушать всевластие Соединенных Штатов. В Африке (на юге или в центре) и на Ближнем Востоке появятся государства, претендующие на создание африканской и арабской великих держав. Индия через соперничество с Китаем решит основные внутренние проблемы и подготовится к 2030 году к борьбе с Китаем за роль великой региональной державы.

В результате к 2030 году сложатся достаточно устойчивые сферы интересов. Первая—это Западная, состоящая из взаимопроникающих американской и европейской, противоречия между которыми и в 2030 году будут носить латентный характер. Географически в сфере ее интересов останутся не только Европа и Америка, но и Россия, Австралия, Индия, Турция, Япония, часть территории Африки. Вторая—Китайская сфера интересов, которая будет включать не только территорию Китая, но и Индокитай, Индонезию, Филиппины, Бангладеш, Пакистан, Афганистан, центрально-азиатские страны, некоторые кавказские страны, а также новое государство, образовавшееся силовым объединением Ирака, Саудовской Аравии, Эмиратов, Судана, Йемена, Сирии, и новое крупное государство Африки.

Мир будет поделен с учетом общей заинтересованности сверхдержав в мировой торговле, движении людей и капиталов, с учетом того, что в обоих центрах силы основа мощи содержится внутри метрополий, а не вовне их. Поэтому грабительская психология не будет иметь сильной объективной основы.

Учитывая страх перед ядерной войной, наиболее вероятно, что перераспределение сфер влияния произойдет в целом мирно, лишь через две-три «пробы сил» в виде региональных войн в Африке и на Ближнем Востоке.

Менее вероятны крупные военные конфликты в Центральной Азии, а также на стыке интересов Индии и Китая, например, в Бангладеш, с участием обеих стран и их союзников, еще менее вероятны войны в Латинской Америке на стыке интересов США и Бразилии.

Далее