ЧАСТЬ 2

ЭВОЛЮЦИЯ ХРИСТИАНСТВА

ИЛИ ХВАЛА КАТОЛИКАМ?

Во второй части книги я стараюсь дать последовательный перевод некоторых основных положений теологии на язык социальных наук. Прежде всего, меня интересует Основной Догмат христианства, как основной код, определивший место общине, общности и индивидуальному сознанию.

Результатом стало не только довольно регулярное изложение истории христианства, его основных древних конфессий: православия и католицизма в неразрывной связи с историей Греции, Италии и России, но и более четкое и последовательное предположение о будущем Европы и, особенно, России.

Российская история XXI века, спрогнозированная на основе анализа эволюции христианства, национальных ценностей и некоторых научно-фантастических идей, предстала в виде таких ступеней (вниз?!), как создание системы олигархического, хищнического капитализма в 2008-2030 годах, мнимой корпоративной революции в 2030-2050 годах и социально-экономического “растворения” в поле китайских и европейских влияний в 2050-2100 годах. Далее, в первой половине XXII века российская экономика и Россия – это не связанные между собой системы, номинально соседствующие на одной территории. Во второй половине века начнется процесс духовного возрождения России и нового “собирания земель” в единое и полноценное государство, основанное на новых-старых ценностях “воли”, “соборности” и “корпоративности”.

Основной научно-фантастической идеей стало предположение о том, что во второй половине XXI века весь мир преобразуется новой научно-технической революцией – революцией свободы передвижения. Передвижения на большие расстояния больших групп, даже масс, людей станут многократно быстрее, удобнее и дешевле, чем в конце XX века. Это за 20-30 лет перевернет всю социальную структуру общества в большинстве стран мира, и, дав в XXI веке человеку небывалую свободу, создаст новые глобальные проблемы.

Именно католицизм представляется как наиболее адекватная доктрина для культурного возрождения Европы и Америки в XXI-XXIII веках. Именно в католицизме есть свобода как от диктата общины, так и от диктата индивидуализма, но с приоритетом общины. Эта свобода рождает духовное богатство культуры, а отсюда – и ее материальную мощь, а новая общинная революция станет ответом на объективное снижение роли и значения “экономического человека”, когда человек из покорителя природы становится садовником природы, в том числе и своей собственной.

I. Община как Бог

Человек живет не только в мире вещей, тел, объектов, но и в мире личностей, душ. Тот и другой миры существуют как бы параллельно, не сводясь друг к другу и не выводясь одно из другого. Жалкие теории отражения ничего не объясняют, как и представления о сотворении мира из ничего.

Мир личностей – это, прежде всего, мир людей, их Я. Этот мир воспринимается всеми органами чувств.

Но есть еще один мир личностей, который не воспринимается органами чувств, который нельзя отождествить с каким-либо конкретным организмом. Это мир общинных личностей, мир Я общин. Он возникает в группах людей, как малых, так и больших, возникает автоматически, независимо от воли и желания людей. Люди не могут общаться с ними без особых процедур, ритуалов, да и в этом случае общение принимает форму откровения, благодати, “божественного света” и доступно не всем и не всегда, а людям неверующим представляется призрачным.

Проявления этого мира личности Я-общины можно изучать. Законы толпы – это некоторые проявления Я общины. Классический пример полноценной и самодержавной общинной личности - это пример первобытной общины, полностью растворившей индивидуальную человеческую личность.

Общинные личности являются столь же полноценными, реальными, как и личности индивидуальные. Они тоже развиваются. Они также имеют свою иерархию. Например, личность случайной толпы случайна, слепа, неразумна. Личность регулярной общины, будь то первобытный род, первобытное племя, современный народ, несравнимо более развита и разумна. Она существует не часы и дни, в зависимости от времени физического существования толпы или конкретной цели, ею движущей, а в течение так называемого “большого цикла”, имманентного ей срока жизни, обусловленного ее внутренними законами. “Большой цикл” – это 768 лет (3х4х4х4х4). Время жизни регулярной общины несколько меньше этого срока, т.к., скорее всего, существует срок между ее смертью и новым рождением.

Мифология и религия являются рациональными системами, обеспечивающими власть общинных Я над Я индивидуальными, власть общины над обществом. Бог – это личность общины. Многочисленные боги языческих народов когда-то были богами конкретных общин, а затем, по мере формирования народов, приобрели функциональные роли и постепенно стали скорее объектами внимания искусства и философии, чем проявлениями общинных Я.

Я нации, Я народа является общинным и в своей основе религиозным самосознанием, так как религия имеет адекватный язык для ее описания, так как только в религии создана адекватная и цельная система ритуала (литургии), активизирующая Я-общины, связывающая индивидуальные сознания с сознанием общинным, так как именно в религии сконцентрирована историческая память народа как общинной личности.

II. Общинность и индивидуализм

Чем отличается индивидуализм от неиндивидуализма?

Исторически общинное сознание было первой и долгое время единственной формой сознания человечества. В первобытных обществах человек, как индивидуум, сам почти ничего не решает, решают боги, т.е. личности общины.

Индивидууму здесь остается только физическое управление своим телом и реализация бедных профессиональных навыков охотника, рыболова, собирателя, воина, а в более поздних обществах, скотовода, земледельца.

Но с разложением первобытнообщинного общества, с появлением классов, зачатков государства, усложнением профессиональной и умственной деятельности, в индивидуальном сознании появляются абстрактные понятия и слова, их обозначающие, резко увеличивается личная свобода.

Первобытная община уже не всегда отвечает на вопросы жизни, зато некоторые ответы находит индивидуальный разум. Человек перестает быть членом только родовой общины. Он становится и членом обществ, т.е. государственных, производственных, социальных иерархий; частицей и носителем рыночных отношений. Мыслящий или просто активный человек становится также и членом общностей - групп людей, исповедующих одинаковые или близкие взгляды, теории, философию. Кроме того, человек становится членом не одной общины или двух тесно связанных между собой общин - племени и рода, а членом нескольких, не всегда связанных между собой общин: семейной, по месту жительства, родовой, национальной. Все это дает индивидууму небывалую ранее свободу, как от общины, так и от окружающей человека природы. Абстрактные понятия и логическое мышление становятся столь же мощным инструментом и преобразователем сознания, как орудия труда в его руке.

Слово, символ, языковая система, а потом и письменность стали основой индивидуализма, эффективным оружием в его борьбе за собственное освобождение. Личная воля соединилась с индивидуальным разумом. Возникло то самое Я человека, которое современный человек так любит и ценит, как свое основное достояние.

Но, освобождаясь от власти богов, индивидуальный разум не мог порвать пуповину, связывающую его с прошлым, он вынужден был стремиться к балансу воль и разумов, индивидуальных и общинных. Проблема здесь, кстати, не в грузе прошлого, а в том, что по своей природе понятийное мышление сильно в анализе, но слабо в синтезе, разум рождает демонов, которых самостоятельно не в силах удержать. Но дело не только в последствиях. Индивидуализм оказался бы беспомощен, если в своей духовной работе опирался бы только на логику и даже хорошую поисковую интуицию. Честный мыслитель непременно поверяет как исходные определения, так и выводы, обращением к неким измерителям, находящимися в его душе. Он им верит без каких-либо доказательств. Это то, что можно назвать чувствами меры, добра, справедливости, здравого смысла, красоты и гармонии, а также то, что называют совестью.

Если новое знание проходит тест этих строгих экзаменаторов, то теоретическая схема или разумное предположение наполняются для человека глубоким смыслом и становятся частью его мировоззрения. Именно эти авторитетные экзаменаторы являются посланниками Бога (общинного Я) человеку. И место их встречи – душа человека.

Поэтому индивидуализм никогда не стал бы самостоятельным, не стал бы оппонентом и дополнением общинному сознанию, не стал бы самоценным Я-человека, его личностью, если бы был изолированным мышлением, только логической и интуитивно-поисковой системой. Индивидуализм – это еще и путь к Богу, но путь снизу, лично (индивидуально) осуществляемый человеком. Это путь к семи судьям, поставленным в душе человека самим Богом, имя которым: Мера, Добро, Справедливость, Здравый Смысл, Гармония, Красота и Совесть.

Взаимодействие Общины и Индивидуума (Бога и Человека) противоречиво. С одной стороны, Бог “тащит” личность и общество назад, в общину, в безликость, но с другой - он закрепляет (освящает) основные достижения индивидуализма, одновременно устраняя перекосы и синтезируя цельную систему общественных отношений. Более того, Бог обладает даром предвидения на 600-700 лет вперед. Впрочем, возможно, он заглядывает и дальше, но в этом случае быстро растет вероятность ошибки (да, да, ошибки самого Бога!).

Индивидуализм не может существовать без общинности, в одиночку он не может изменить общество без того, чтобы не разрушить его. Ни новая (т.е. национальная) общинность, ни индивидуализм не могут друг без друга развиваться. Нация здесь – это пирамида обществ – общностей – общин, на вершине которой (или в основании – как хотите) находится суперобщина, личность Я-общины.

Их единство противоречиво, во времена общественных потрясений кажется, что индивидуализм будет поглощен общинностью подобно волнам потопа. Но ошибочно отождествлять общинность с однозначно консервативным началом, а индивидуализм - с прогрессивным. Мир общинных личностей тоже динамичен и противоречив. Они тоже прогрессируют и могут действительно стать водами “великого потопа” или “огнем небесным”, но могут подарить человеку и “ноев ковчег” или “сына-спасителя”.

Вот к этому миру общинных Я, понятому в мифологиях и религиях, объясняемому в богословии, но обойденному вниманием критической наукой, автор пытается применить научный метод, основанный на ряде гипотез и догадок, как, например, об исторических циклах в их конкретных параметрах. Автор предпочитает исторический подход психологическому или какому другому.

Более благодарного объекта, чем история христианства, для основательного опробования этой теории, вряд ли можно найти.

III. Греция или Эллада?

Внесем небольшое изменение в понятие “большого цикла” по сравнению с тем, что был дан во второй части книги. Там цикл начинался с “лета”, здесь – с “весны”.

Посмотрим на “большие циклы” еврейского народа и народа латинского.

ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ:

I цикл:

(-2085)

весна

(-1893)

лето

(-1701)

осень

(-1509)

зима

(-1317)

II. цикл:

(-1317)

весна

(-1125)

лето

(-933)

осень

(-741)

зима

(-549)

III. цикл:

(-549)

весна

(-357)

лето

(-165)

осень

27

зима

219

IV. цикл:

219

весна

411

лето

603

осень

795

зима

987

V. цикл:

987

весна

1179

лето

1371

осень

1563

зима

1755

VI. цикл:

1755

весна

1947

лето

2139

осень

2331

зима

2523

ИСТОРИЯ ИТАЛИИ (латинского народа):

I. цикл:

(-491)

весна

(-299)

лето

(-107)

осень

85

зима

277

II. цикл:

277

весна

469

лето

661

осень

853

зима

1045

III. цикл:

1045

весна

1237

лето

1429

осень

1621

зима

1813

IV. цикл:

1813

весна

2005

лето

2197

осень

2389

зима

2581

Христианство возникло на иудейской религиозной основе, но почва все-таки была не иудейской, а греческой. Исторический момент как раз способствовал этому, так как это была пора начала “большой зимы” еврейского народа (самое неудачное время для национального возрождения), во второй половине “большой осени” римского (италийского) народа (время ненастья) и как раз в самом начале “большой весны” греческого народа (время оформления рожденной “поздней зимой” новой национально-религиозной личности). Поэтому иудейский Бог, Ветхий Завет и иудейский ритуал стали сырьем для новой, по парадоксу культурного сыновства, антииудейской религии.

Место в “большом цикле” также объясняет, почему, несмотря на то, что империя была римской, религия Империи стала греческой и приняла греческий язык. “Осенью” духа не создаются религии, “осенью” создаются философии и произведения искусства.

Только в третьем веке христианство начало переводиться на латынь и стало не греческим, а греко-римским. В начале четвертого века, т.е. в начале “большой латинской весны”, возникли греческий и латинский варианты христианства, Бог греческий и Бог латинский, которые, хоть и пытались дружить, но расходились друг от друга все дальше. Это не иносказание, это описание реального и объективного явления, как если бы дружили и ссорились два брата-человека. В это же время христианство стало государственной религией Римской империи. Римское государство, как и народ, созрели, доросли до христианства.

Посмотрим на “большие циклы” истории Эллады и Греции (Македонии), которые позволят нам понять, почему именно греки создали христианство.

ИСТОРИЯ ЭЛЛИНОВ(ахейцев?):

I. цикл:

(-1499)

весна

(-1307)

лето

(-1115)

осень

(-923)

зима

(-731)

II. цикл:

(-731)

весна

(-539)

лето

(-347)

осень

(-155)

зима

37

ИСТОРИЯ ГРЕЦИИ (Македонии, арийцев?):

I. (III) цикл:

(-11)

весна

181

лето

373

осень

565

зима

757

II. (IV) цикл:

757

весна

949

лето

1141

осень

1333

зима

1525

III. (V) цикл:

1525

весна

1717

лето

1909

осень

2101

зима

2293

В VIII веке до н.э. начинается бурное развитие ремесел, торговли и городов Древней Эллады, начинается эллинская колонизация на север, восток и запад. В VII веке бурное развитие продолжается. VIII век - начало “большой весны”

В VII-VIвв. до н.э. эллины овладели основными торговыми путями в восточном Средиземноморье, особенно после падения могущества Ассирии. В это время происходит специализация и разделение труда не только внутри ремесел, но и между городами.

Родовая знать все более оттеснялась торговцами и ремесленниками (“буржуазией”), возник баланс влиятельных сил в обществе. В результате чего греческая первобытная община не просто сохранилась в каких-то своих элементах, она преобразовалась в гражданскую общину – демос. В своем развитии в VII-VIвв. до н.э. эллинской торгово-аристократически-демосной системе пришлось пережить период тираний, т.е. единоличной власти вождей демоса городов-государств, которые смогли ограничить власть, как родовой аристократии, так и торговой “буржуазии”.

Тиран Поликрат на Самосе ликвидировал старые родовые филы (племенные общины), заменив их территориальными округами, создал большой военный флот и провел в городе водопровод. Около 523 г. до н.э. Поликрат учредил при храме Аполлона на о. Делосе общегреческие праздники в честь этого бога.

В Сикионе тиран Клисфен переименовал старые арийские филы в “свинятников”, “поросятников” и “ослятников”, сверг старых богов, бывших опорой власти старой арийской знати.

В Коринфе тиран Периандр (627-585 гг. до н.э.) заменил суды знати судами по территориальным округам, был издан закон против праздности, родовые филы были упразднены, и вместо них образованы восемь территориальных фил. Был издан закон, запрещающий иметь много рабов.

В Мегаре во второй половине VIIв. до н.э. тиран Феаген, возглавив демос, перебил стада, принадлежавшие знати. Он считал, что делает первый шаг по возврату земледельцам общинных выгонов.

Замечательно во всем этом то, что похожие процессы происходили во многих городах-государствах автономно, без какого-либо централизованного политического управления и контроля, на огромных расстояниях друг от друга (т.е. не только в самой Греции, но и в ее колониях).

Результатом этого развития стало утверждение в VI веке до н.э. (к началу “лета) в городах-государствах более устойчивых, чем тирания, форм общественного устройства. В одних городах-государствах утвердилась демократическая форма, основанная на широком и гибком социальном балансе богатых и бедных, земледельцев и торговцев, военных и гражданских лиц, даже рабов и свободных, и на особой регулирующей роли демоса как не только политического института (собрания), но и живой общины. Лучше всего удалось это Афинам, в которых возник демос, как непосредственно управляющая людскими делами Я-община. Именно этот афинский феномен сделал впоследствии и до настоящего времени столь притягательным слово “демократия”.

В олигархических городах-государствах (второй устойчивый тип обществ в Древней Элладе) утвердилась более узкая и жесткая форма общественного баланса – политическая. В Спарте, например, были созданы такие балансы: не один, а два царя, цари и совет старейшин, совет старейшин и народное собрание воинов-спартанцев, а также пятерка эфоров, имевшая право контролировать и судить всех, и избиравшаяся из числа всех спартанцев сроком на один год. Вместо живой и динамичной афинской гражданской общины здесь господствовал не столь живой и динамичный Закон, основанный на разделении властей. В основе общества был не баланс групп людей-производителей, а господство военной общины.

Афинское общество было свободным и сбалансированным, а община была общегражданской, и властвовала, поддерживая баланс. Спартанское общество было регламентированным и иерархичным, с безусловным господством военной общины.

Обе эти замечательные формы были проявлением еще не единого национального духа древних эллинов, а проявлением квазинационального духа, в котором нация эллинов воспринимается и реально является не единой сверхобщиной, а братством, содружеством более мелких общин, конкретно – общин городов-государств.

Многобожие является отражением этого переходного состояния от общины места жительства, в которой людей объединяют непосредственное общение и общие, визуально воспринимаемые события, где доминируют физические контакты, и главную роль играют органы чувств, к общине, основанной на трансцендентном единстве, т.е. вере, основанной на догмате и ритуале, а также на единстве языковом.

Культура Древней Эллады замечательна тем, что сумела в течение нескольких веков сохранять тонкий баланс местных общин, создала великую мифологию, духовную формулу этого баланса. Только в условиях постоянного противостояния местных общин индивидуум смог осознать себя, и индивидуализм смог развиваться. Иначе бы он зачах на корню и снова поглотился общиной.

Можно ли говорить о единой формуле нации для эллинов VIII-I веков до н.э.? Это была тоже формула нации, но не нации как общины, а нации как братства общин. Можно сказать и по-другому – это была формула квазинации, символом которой стала могущественная тень Ананке - богини судьбы.

Какова эта формула? Эта формула включала ценность гражданской (широкой или военной) общины и ценность общественного баланса (широкого, т.е. социально-политического или узко-политического, а также для всех форм обязательного религиозно-общинного баланса). Тотально сбалансированный мир Древней Эллады создал идеальные условия для развития всех форм материальной и духовной жизни, для того, чтобы энергия человека не терялась в местах сопряжений плохо состыкованного децентрализованного общественного организма, а почти целиком направлялась на внутреннее развитие и внешнюю экспансию. Индивидуализм в такой системе почти не противоречил, не разрушал авторитета общины, а та, в свою очередь, не стремилась силой его подчинить. Третьей ценностью эллинской формулы стала ценность индивидуума как Одиссея - одинокого путешественника, движимого мечтой вернуться на родину, но которому суждено вернуться на родину только после духовного освоения окружающего Элладу мира, только после того, как он поймет (!) этот мир.

Наивысший расцвет Эллады наступает после победы над Персией в греко-персидских войнах 499-479 гг. (“среднее лето большого лета”), в период так называемого “золотого пятидесятилетия” 479-431 гг. до н.э. (“средняя осень большого лета”). Это было время Перикла и Сократа. Это время сделало Афины вечным символом культурного расцвета для всех западных народов.

В период “средней зимы большого лета” Эллада оказалась разоренной афинско-спартанскими войнами (431-404 гг. до н.э.), в которых Спарте досталась пиррова победа. Этим борьба не закончилась, демократические и олигархические режимы сменяли друг друга, возвышались то Спарта, то Афины, то Фивы, пока, наконец, общегреческим гегемоном не стала Македония. Это случилось в 346-336 гг. до н.э.

Македоняне, хотя и не считались эллинами, но и не были в глазах эллинов в полной мере иноязычными варварами. Именно македонян я буду в дальнейшем называть, прежде всего, греками, а не собственно эллинов. Македоняне до IV века развивались отдельно от эллинов. Их “большой цикл” на 48 лет опережал “цикл” эллинов. Их формула была иной, включая характерные для менее развитых народов ценности – военной демократии и самодержавного царя, опирающегося на эту военную демократию. Третьей ценностью, как и у эллинов, была ценность Одиссея.

Завоевания Александра Македонского и создание эллинистических государств, определили доминирование македонской “формулы успеха” в последующие века: самодержавие, военная демократия (военная община), индивидуальная свобода человека, который, подобно Одиссею, на своем долгом пути в Элладу переделывает весь мир.

Эллинская культура, ориентированная на тотальный баланс, как более старшая, приспособилась сама и приспособила к себе македонского юношу. Македония стала авангардом Эллады, прежде всего - военным, а вместе они к началу новой эры составили особый культурный сплав. Греческий дух,сплавленный из эллинского и македонского, с добавлением разнородных восточных “присадок”, продолжил македонский “большой цикл”, который стал циклом общегреческим.

Случилось так потому, что эллинский национальный дух был духом квазинациональным, состоящим из нескольких десятков полисных духов общин, противостоящих друг другу в борьбе между демократией и олигархией. На этом фоне македонцы оказались самим крупным и сильным народом.

Возможно и другое объяснение (по-моему, более убедительное). Еще до нашествия арийцев в XII-XI веках у эллинов существовала развитая культура. Впоследствии в одних городах-государствах утвердился старый эллинский (ахейский) дух. Это Афины и другие города-государства, тяготеющие к демократии. В других – сравнительно новый на греческой земле - арийский дух. Это Спарта и другие города-государства, тяготеющие к олигархии и монархии. По-видимому, наследницей арийского духа стала и Македония. Этот дух, в конечном счете, и победил, став в конце дохристовой эры духом общегреческим.

К этому культурному сплаву греки пришли через период эллинизма, который был развитием греческой культуры не вглубь, а вширь. Наступила “поздняя осень” сначала македонского (арийского), а потом и эллинского (ахейского) духов.

Римское же господство пришлось на “зимний” период. Поэтому римляне активно перенимали греческую культуру, одновременно относясь к ней как к чему-то перезрелому, слабому. Но в начале новой эры греки изнутри взорвали всю систему римского мира и римского мироощущения. И взрыв этот создал мировую религию – христианство (православие).

Дальнейшее развитие греческого духа было неотделимо от православия, именно православие стало Я единой греческой нации, окончательно сплавившим общины эллинских городов-государств и греческих царств.



Глава IV-VIГлава VII-IXГлава X-XIIГлавная страница